Владимир Жарихин: «Саакашвили заставил Армению мириться с Турцией»

Подписание армяно-турецких протоколов и грядущее рассмотрение их парламентами двух стран по-прежнему остается одной из самых востребованных тем современной политики. О своем отношении к протоколам и сопутствующим процессам «Вестнику Кавказа» рассказал заместитель директора Института стран СНГ Владимир Жарихин.

- Как вы можете оценить подписание армяно-турецких протоколов?

- Это вполне разумное решение. С одной стороны, претензии армян к нынешнему руководству и жителям Турции по поводу трагедии начала прошлого века принципиально мало чем отличаются от претензий, скажем, прибалтийских республик к России за то, что происходило во времена Советского Союза. С другой стороны, если выражаться образно, то, что еще никому не удавалось в течение ста лет – помирить армян и турок, удалось Михаилу Саакашвили. Здесь надо учитывать всю сложность ситуации в Армении, ее трепетное отношение к трагедии 1915 года. Не просто так ведь Армения налаживает отношения с Турцией. Единственный серьезный канал связи с внешним миром у Армении остался только через Грузию, а учитывая сложные отношения грузинского президента Саакашвили с основным союзником Армении – Россией, то этот канал может быть в любой момент перерезан, и Армения окажется в изоляции. От того и приходится Еревану искать иные варианты выхода в мир.

- Вопрос Нагорного Карабаха становится принципиальным в этих дискуссиях. Насколько уместно разводить процессы армяно-турецкого сближения и карабахского урегулирования? Возможна ли схема общего рассмотрения этих вопросов?

- На эту ситуацию можно посмотреть с инойточки зрения. Турция и Греция до сих пор находятся в одной военно-политической организации НАТО, хотя Анкара единственной признала республику Северного Кипра. Если во всем мире разводятся такие конфликты, то почему здесь они не могут быть решены по той же схеме. На мой взгляд, Турция поступила бы опрометчиво, выставляя какие-либо условия, имея у себя прецедент такого рода.
Что касается возможностей увязывания обеих проблем, то, как я вижу ситуацию для того, чтобы осуществить мирный процесс урегулирования, необходим компромисс и с той, и с другой стороны. Причем компромисс этот должен быть достаточно глубоким, и он неизбежно будет воспринят обеими сторонами как поражение. Проблема внутреннего характера кроется в позициях обеих сторон. Смогут ли в таких обстоятельствах лидеры двух стран набраться политической воли и пойти наперекор общественному мнению, чтобы достичь этого компромисса, это самый важный и основной вопрос.

- Активная роль США в армяно-турецком сближении привела к видимому прогрессу, который выразился в подписании протоколов. Возможна ли подобная схема с карабахским урегулированием?

- Вполне возможна. Нагорно-карабахский конфликт отличается от других несколькими нюансами. Во-первых, это особенности режима перемирия и неприменения силы, когда невозобновление военных действий поддерживается не миротворцами из других стран, как это обычно принято, а самими сторонами. Великие державы в этом формате могут безо всяких привходящих обстоятельств выполнять посредническую роль. Здесь позиции России и США как ключевых посредников в этом регионе исключительно близки, в отличие от другого рода конфликтов.

- Вы упомянули грузинский фактор, а роль США как регионального медиатора может как-то повлиять на армяно-российские отношения?

- В данном случае позиции России и США очень близки, поэтому в зависимости оттого кто в данный момент может более эффективно действовать, тот и действует. С одной стороны, США осуществляют посредническую функцию в нагорно-карабахском урегулировании, с другой стороны и россияне активно занимаются этим вопросом, проводя встречи в формате «тройки» - президентов Азербайджана, Армении и России. В данном случае противоречия минимальные, которые впрочем, могут выявиться на других стадиях урегулирования. С другой стороны рассуждать о том, что США могут как-то негативно повлиять на армяно-российские отношения несколько преждевременно.

- Вы привели пример совместного участия Турции и Греции в НАТО. Если смотреть в будущее, насколько серьезные перспективы в этом случае интеграции Армении в НАТО, в европейские структуры с учетом достигнутых договоренностей с Турцией?

- Вообще-то, Армения входит в состав Организации договора о коллективной безопасности, где ведущая роль принадлежит России. В двух военно-политических организациях одновременно находиться затруднительно. Сколько бы ни было совместных учений, участий в каких-то встречах, конференциях, контактах и так далее, все равно в какой-то момент придется выбирать. В нынешней ситуации Армения, я полагаю, выберет военно-политическое взаимодействие с Россией.

- Если не будет наблюдаться продвижения в разрешении нагорно-карабахского конфликта, насколько возможна переориентация Баку не на Россию, а на США?

- Мы иногда слишком часто увлекаемся тем, что обсуждаем то, что декларируют лидеры России и США, главы их внешних политических ведомств. Это так называемые игры с нулевой суммой. В расшифровке это определение выглядит так, чем ближе, скажем, Армения или Азербайджан к одной стороне, тем дальше от другой. Ситуация на самом деле несколько сложнее, и простая математика тут не работает. Международные отношения, конечно, не высшая математика, но это отнюдь не просто одни сложения и вычитания.